Звезды

"История невероятно упрощена”: что не так с фильмом "Блокадный дневник" Андрея Зайцева

Наш колумнист Евгения Коробкова пришла в недоумение от драмы, завоевавшей первый приз ММКФ
Наш колумнист Евгения Коробкова пришла в недоумение от драмы, завоевавшей первый приз ММКФ

Наш колумнист Евгения Коробкова пришла в недоумение от драмы, завоевавшей первый приз ММКФ

Фото: кадр из фильма

Присуждение главной премии "Блокадному дневнику" меня удивило и напомнило ситуацию, почти ежегодно разворачиващуюся на конкурсе "Живая классика". Там участвуют очень классные чтецы, которым не изменяет ни мастерство, ни вкус. Но, в том числе, каждый год выступают дети с отрывками прозы про блокадный Ленинград. Дети закутываются в рубище, надевают валенки с соломой, торчащей из дырок. И с аппетитом рассказывают что-то самое ужасное и трэшовое.

Жюри, как правило, такое оценивает низко, а вот публике нравится. Народ любит пугаться.

"Блокадный дневник" напомнил нечто подобное. Приз зрительских симпатий для него понять можно. Но странно, когда кино выдвигает на первое место профессиональное жюри, да еще ставит на один уровень с фильмами Германа. Это прям совсем божий дар с яичницами перемешивать.

Меня упрекают в том, что я против правды и против истинного изображения того, как было на самом деле. Но мои претензии в другом.

В чем заключается задача фильма? Судя по интервью, режиссер (Андрей Зайцев) и сам особенно не знал. Как заведенный, талдычил, что прочитал десять лет назад книги Гранина и Берггольц, они его перепахали, он решил показать блокадный Ленинград таким, как увидел в книгах. Пусть так, но из-за этой упрощенной задачи закадровый текст в фильме звучит убедительнее, чем сама картинка.

Режиссер не определился с протагонистом. С лирическим героем, если хотите. С тем, чьими глазами мы видим этот Ленинград. Кто это? Это не Ольга, главная героиня. Это не ее отец, к которому она спешит. (Хотя вариант с отцом был бы убедителен и интересен).

Отсутствие протагониста приводит к полному слиянию режиссера и лирического героя. Мы как бы видим все глазами Зайцева. Отсюда и жесткие вопросы к режиссеру: а кто вы такой, чтобы рассказывать нам про блокаду? Режиссер робко бормочет, что он тот, кто прочел Гранина и Берггольц. (Видимо, полагая, что он единственный такой). Но ведь это мало для режиссера? Читать-то и я могу.

Предположим, что задача Зайцева - показать максимально документально реалии блокадного Ленинграда. Передокументить документ. Тогда автор с этой задачей не справляется. Проколов по мелочам слишком много.

- Почему у умирающих от голода громкие голоса? Люди, которые голодают - не будут громко и задорно материться. Они экономят энергию, у них нет сил.

- Почему на двадцатиградусном морозе у людей не идет пар изо рта?

- Почему главная героиня, Ольга, то медленно ползет, демонстрируя крайнюю истощенность, то вдруг начинает по-спринтерски шустро лазить по снежным кручам.

- Абсолютно непонятно, с чего ради героиня идет к отцу и какое прощение она хочет заслужить

- Ужасно плохо и пафосно разговаривает отец в исполнении Сергея Дрейдена. К нему дочь через весь блокадный Ленинград добралась, повидав все трупы мира, а он ей с пафосом в голосе сообщает: Дочь, это все нам дано, чтобы мы стали лучше.

- Почему ни у кого голос не осекся от этого умничанья и неуместности пафоса?

Отсутствие внятного финала. Больше всего недоверия вызывает именно финал. Когда Ольга, погостив у отца два дня, возвращается назад - это вызывает недоумение. Отец выгнал? Куда она собралась? "Я буду помогать людям, тем, кто слабее меня", - сообщает героиня.

Однако при этом она забыла, что возвращаться ей некуда, потому что ключ от квартиры и квартиру с остатками мебели для растопки она отдала соседке.

Прочитать-то книги о блокаде автор прочел, но не считал метафору Берггольц из книги "Дневные звезды".

Когда в блокадный Ленинград возвращается Ольга Берггольц и говорит, что она будет помогать людям - ее возвращение понятно. И метафора считывается. Чем помогать? Да Словом помогать. Война изменила поэтический голос Берггольц. Была светская дама, стала - поэт. В книге постоянно подчеркивается: ее держало и заставляло выжить именно Слово.

Про героиню фильма мы не знаем ничего. Чем она будет помогать людям, для чего и зачем возвращается - неясно. История невероятно упрощена. Ну и опошлена как следствие.

Да и режиссера эти глобальные вопросы, судя по всему, абсолютно не интересуют. Ему интереснее дать послушать, как хрустят ноги, перерубаемые топором; показать, как аккуратно уложены трупы в поленницу, как похожи ленинградцы на зомби.

Ну похожи, ну хрустят, а дальше что?

И да, про ружье, которое должно выстрелить. В начале фильма на весь дом орет соседкина девочка, которую та решила не кормить, чтобы выжили остальные двое детей.

Я очень надеялась, что в конце режиссер как-то вспомнит о ней. Пусть бы Ольга вернулась, чтобы забрать девочку и унести, в снег, на улицу, в непонятно куда - но это был бы выход и достойный конец.

Однако про ребенка, как про старого Фирса, забыли.